amigo

Daniels

В прошлом году у меня появился самый любимый фильм. И как о всякой настоящей любви, мне очень трудно было даже начать писать о нем. Я очень ждала его выхода, еще не зная, что он станет моим самым любимым. Два молодых режиссера, два Даниэля, которые еще ни разу не снимали полнометражное и широкоэкранное, но даже по их видеоклипам можно было понять, что их юмор и взгляд на мир мне необычайно близок:

- А давай снимем на эту песню ролик про то, как мужик падает вниз на эскалаторе идущем вверх?
- Что, все три минуты только падает?! Это просто не может сработать... Мы обязаны это сделать!

Или так:
- Нам тут нужет секс-символ, супер-самец, есть предложения?
- Да! Я им буду. Не понимаю, почему на роль супер-самцов никогда не берут невысоких пухленьких азиатов!
- Окей, это просто не может сработать... Мы обязаны это сделать!



И у них все получается, абсолютно все, потому что их совершенное рациональное мышление каким-то непостижимым образом вызывает не отвращение к человечеству, а наоборот трогательную и наивную любовь. Они не ломают штампы, они их не видят. Они никогда не смеются над узостью взглядов. Bозможно, на поверхности их юмор кажется саркастическим, но досмотрев до конца любой из их кинематографических отрывков, понимаешь, что они щедро и наивно посвящают зрителя в фантазии двух мальчишек, сидящих с фонариком под простыней и фантазирующих на тему, которая кажется им ужасно смешной. Ну наример, а если бы у учителя по географии были бы усы, покрытые цветами, и он бы не разрешал открывать окно, чтобы на его усы не налетели пчелы, но мы бы поймали несколько пчел и принесли в коробке, и в середине урока...

В одном интервью Даниэли чстно признались, что именно так и выглядит их творческий процесс. Но каждый раз происходит невероятная вещь. Они играючи раскручивают ситуацию, которая кажется им абсурдной, забавной и совершенно дурацкой, но в остатке почему-то всегда оказывается глубокое и трагичное переживание. Так они снялись в собственной короткометражке в роли двух друзей, один из которых случайно попадает ногой в задний проход другому, застревает там, и его неумолимо начинает засасывать. Это возможно кажется весьма своеобразным юмором в первые 30 секунд просмотра, но дальнейшее поведение и диалог героев превращает эпизод в самую пронзительную повесть о дружбе и аллегорию чистой любви из всех мной когда-либо виденых на экране.

*** Как же много я написала, так и не перейдя к главному (надо было поставить значок "осторожно! Моби Дик")
amigo

(no subject)

Кажется, что не осталось больше великих. Тех, кто заботился о наших душах, заботился так самоотверженно, что даже в собственной смерти оставил нам утешение. Что будет теперь? Появятся новые великие. В клубах Берлина, барах Стокгольма, окраинах Парижа, гаражах Сиэтла. Мы их, скорее всего, не узнаем, так непохожи они будут на Леонарда Коэна, Дэвида Боуи или Нину Симон. Но они уже есть, они та самая волна, которая начинает накатывать за несколько мгновений до того, как схлынула предыдущая. И некоторые из новых великих состарятся, и предчувствуя собственный конец, напишут последнее утешение уже для наших детей и внуков, все с тем же незамысловатым смыслом, но такое трудное для понимания. Жизнь сложна и прекрасна, смерть проста и неизбежна.

amigo

what no man can guess and no child can remember to tell

Проза Сарояна нежнее нежного, читаю медленно-медленно. Те слова, что в детстве проглатывались, усваивались организмом моментально и забывались, превращаясь в ощущение пыли в солнечном луче, теперь остаются, накапливаются во мне, как в музее.

"His mother was in the yard, throwing feed to the chickens. She watched the boy trip and fall and get up and skip again. He came quickly and quietly and stood beside her, then went to the hen nest to look for eggs. He found one. He looked at it a moment, picked it up, brought it to his mother and very carefully handed it to her, by witch he meant what no man can guess and no child can remember to tell."

- William Saroyan "The Human Comedy"
amigo

(no subject)

Я не помню, что мне сегодня снилось, но совершенно не могу работать. Про близнецов, память матки и железнодорожный транспорт тоже не могу. Музыку не могу слушать, потому что не могу под нее не петь. В запястьях ощущение, будто они бежали кросс по пересеченной местности. Невыносимо хочется декаданса и чернобелых фотографий, и еще кофе, а к нему содовую, алкоголь, кальян, и гитару, и разуться, черт возьми. А в трех километрах от меня море, и что мне мешает опустить туда свои разутые мослы, и попросить белозубого чернокожего мальчика принести мохито, и трепать бессмысленно языком про Бориса Кауфмана, Алана Мура и Уильяма Сарояна, про несвершившиеся поцелуи, уважение к поверженным, гомоэротику, бразильских коммунистов, коллективное бессознательное, нарративную историю, машину Тьюринга в парадигме Новикова, оболочки оболочек оболочек оболочек оболочек реальности, настоящую дружбу. Ах да, дружбу. Я уже и забыла, что я на этом пляже одна.



dinek

(no subject)

Сейчас бужу Динушка в школу, как всегда сюсюканьями, вставай моя радость, я тебе желтую маечку принесла, будешь сегодня цыпленком, и прочие розовые сопли. А она мне, не открывая глаз:
- Не хочу цыпленком, хочу львом.
Я все еще в режиме розовых соплей выдаю что-то мусечное-пупусечное, мол, львом так львом. А в ответ суровое:
- Мама, львы спят 20 часов в сутки!!!
amigo

КАК Я СТАЛ КОНТРАБАНДИСТОМ

Когда-то мы ходили по Алтаю и много-много дней подряд не видели ни людей, ни дорог, только рериховские закаты. Зато мы нашли родиолу розовую и в ее розовых снах изрядно запилили в болота, где искаженная намеренно стратегическая карта-двушка отомстила за все те обидные слова, которыми мы ее называли. Когда мы окончательно заблудились и пошли куда глаза глядят, то вдруг вышли на дорогу, широкую и пустую. И решили, пора домой. Через пару часов по дороге проехал УАЗик, подобрал нас и двинул дальше в Чамал.

Внутри сидел один пират, другой длинный и ушастый, и еще лежал раненный медведем парень, не в этот раз раненный, хотя я не уверенна. Впереди сидели водила и молчаливый мужик в тельняшке, по байкам охотников - бывший спецназовец, который мог ножом сбить взлетающую куропатку. Я тогда ему сильно позавидовала, несколько дней назад мы, обезумевшие от голода, безуспешно пытались поймать хоть одну куропатку, жирные тушки вылетали прямо из-под ног, мы в отчаянии швыряли в них палки и шишки, метя в голову.

Я всю дорогу смотрла на пиратa. Он был красив необычайно, рыжие кудри, серьга и три золотых зуба. Мне в детстве (да и сейчас), и один-то золотой зуб казался чем-то фантастически красивым, а тут целых три. Да еще серьга. Такие уж у меня эстетические нормы, до сих пор красивое лицо пирата вспоминаю в тончайших деталях. А подробностей разговора не помню, помню только, что говорили мы о Ницше, Гессе и Достоевском, и еще о медведях и деревне Элекмонар, что в переводе означает - муравьиная горка.

Зачем пишу это сюда не знаю, навеяло что-то, и понадобилось выплеснуть наружу.
amigo

Ben Sears - Night Air

Вот есть гениальные художники, и их, к счастью не мало, есть очень талантливые, и радости от них часто не меньше. А есть над-гениальные. Ну, такие, которых два на одно поколение, или даже один на два поколения. Которые так походя создают duende в количествах.

Зацапав на анимиксе Night Air от Бена Сирса я поначалу переживала, что она такая тоненькая. В общем, там страниц 50 максимум, за вчерашние сутки я продвинулась почти на 20. Мысленно подсчитала, что за потраченное на эти 20 страниц время, я могла бы посмотреть полнометражный фильм. Каждая страница Сирса это приход, после которого нужно пойти попить чаечек, после некоторых - принять холодный душ.

amigo

Animix 2016

Провели день сегодня всей семьёй на фестивале Анимикс. Все в восторгах аж дышать трудно. Я себя чувствую, как рыбак, поймавший двухметрового карася, и даже не одного, а двух. Отхватила новенький кленовенький комикс Бена Сирса - Night Air

Night Air by Ben Sears


И ещё один краудфанднутый нереальной красоты - BirdBoy by Annie Szabla

BirdBoy by Annie Szabla


Мишка заполучил делюкс Вольверина, а нa него автограф художника. Динка нарисовала муравьеда на семинаре Дови Кейха - ужасно милого автора одного из своих любимых комиксов.



Все мы полюбовались на гениальных новых израильских иллюстраторов. Внешне они чем-то похожи - молоденькие, тихие и с пушистыми ресницами. Но рисуют все разное и совершенно офигительное. У нас как-то очень быстро там кончились все деньги. Но я все равно постаралась у них прикупить хотя бы открытку или закладку, чтобы имена не забыть. Ну или:

- А это складной комикс, который можно носить в кошельке.
- Сколько стоит?
- 5 шекелей.
- Беру два!

И под это все посмотрели очень очень красивый фильм Мишеля Дудока (это который "отец и дочь", помните?) и Такахаты: La Tortue Rouge. Который больше похож на графический роман, чем на кино.

Animix 2016


Дома разложили богатства. Счастье!
amigo

Roma Fade

And if she sees you, it changes you
Rearranges your molecules



Пытаясь написать длинный пост про Эндрю Бёрда (Andrew Bird), столкнулась с неожиданной проблемой. Я практически не могу слушать его студийные записи, только концертные. На публике он становится очень уязвимым, а его музыка очень личной. Его произведения не имеют законченной формы, и каждое новое исполнение песни - это её продолжение. Получается так, что я просто не могу выбрать ту единственную запись, которой мне так необходимо поделиться. Словно мне нужно решать, какой кусок музыки вырезать. Но как, и зачем? Чтобы уложиться в условный формат.

Самая важная песня его песня, она обо мне и Штацике, о наших первых встречах и обо всем, что дальше. Как же я удивилась, когда в совсем не типичном для него порыве откровенности Бёрд рассказал, что написал ее о себе и своей жене, о их первой встрече, и о том, что дальше. Представьте эффект обратный осознанию того, что все люди разные.

И вот мне нужно выбрать одно единственное исполнение. И я выбрала не то, которое слушаю чаще всего. Нет, не то, где он поет "stare" так, что это пронзает мгновенной болью и с бешеной скоростью разностится по организму с потоком крови. Я выбираю одну из ранних версий, с ненужным дисторшном в конце, от которого он потом откажется. Выбираю ее только потому, что на видеозапси к ней видно глазами, как его колбасит на этой песне. И это в какой-то мере передает то, что происходит со мной.

"Roma Fade"

See her light, how it reigns
So hard on your high plains
So you take such pains
That she won't notice you
And your x-rays
Of your Paleo man
All gaze
How they rest, and play
Slowly corrupting you
I wonder what the chance is you wanted to
A thousand vacant stares won't make it true
Make it true

You need a witness just to know you're there
From the tips of your fingers, every strand of hair
You know someone's watching you watching me watching you
And all that we look upon
You may not know me but you feel my stare

And if she sees you, it changes you
Rearranges your molecules
And if you see her, it changes her
She's a danger now, after school
And if she sees you, it changes you
Rearranges your molecules
And if you see her, it changes her
She'll be seeing you after school
Here's where gentlemen avert their eyes
Maybe she's a gentleman in disguise
In disguise

You need a witness just to know you're there
From the tips of your fingers, every strand of hair
You know someone's watching you
Watching me watching you and all that we look upon
You may not know me but you feel my
Stare

And if I see you, how it changes me
And if you see me, how it changes you
Changes you
And if I see you, how it changes me
And if you see me, how it changes you
Changes you